wutheringkites (wutheringkites) wrote,
wutheringkites
wutheringkites

Джо Грин (Joe Green), Стихи

ЛЮБОВЬ К ДИНОЗАВРАМ

Умирающий друг в постели
листает «Парк Юрского периода».
А мне – мне хочется закричать:
«Какого черта!
Ведь ты умираешь!
Тебе бы – читать молитвы,
Тебе...»

– Знаешь, всегда любил динозавриков, –
бормочет он, засыпая,
пальцем зажав страницу.

ПИСЬМО ОТ ПСА, ИЗ-ПОД ОСАЖДЕННОЙ ТРОИ

Дорогая Пенелопа,
Здесь вечно дует. Девять лет в палатке на берегу!
Улисс говорит, они знают, что делают.
Ну конечно же. Уже верю.
Девять лет – и чего ради?
Хотя... им девять лет – не срок...
Девять лет – почти вся собачья жизнь!
Я устал. И не спрашивай о богах:
всему есть пределы...
Хотя... Про богов ты знаешь не хуже меня.
О щенках мне известно,
жаль, что сказала не ты...
Сама понимаешь: она поделилась со мной этой вестью.
Ну, да это неважно.
Просто... Увези их с Итаки.
Когда ты прочтешь эти строки,
Меня уже не будет. Мне осталось... года четыре?
Я уйду туда, где нет людей.
Нет богов.
Разве что... кролики?


Американский поэт Джо Грин написал книгу от лица пса Рин-Тин-Тина – немецкой овчарки и звезды Голливуда.



Перевод всех стихотворений и предисловия выполнен Антоном Нестеровым.

В предисловии сказано: «Эта горстка стихов – лишь часть 1673-страничной рукописи «Лай в темноте», которая была найдена во «Дворике» приюта для бездомных животных на Брайтон Бич. «Двориком» это место называют несчастные твари, на себе узнавшие, что такое эвтаназия. Мне уже доводилось писать о странных и трагических событиях, которые привели к обретению этого манускрипта – моей депрессии, положившей началу интенсивных контактов с миром духов, ужасной ошибке, в результате которой я уничтожил полное собрание стихотворений Шекспира, написанных им после смерти, – тексты были продиктованы мне духом Элизабет Баррет Браунинг. Писал я и о моем общении с животными, отошедшими в мир иной (спасибо Теду Хьюзу) и, конечно же – об общении с духом Рин-Тин-Тина, которое вряд ли бы состоялось, если бы не Ка Уинстона Хью Одена.

Все мы знаем Ринти и фильмы, в которых ему довелось играть. Но знаем ли мы тот факт, что он был замечательным гитаристом? В 50-ые он познакомился с Билли Холидей – и это знакомство стало началом их романа, о котором не ведает ни одна живая душа…»

Billie Holiday & Count Basie - God Bless The Child + Now or Never



«Не склонившие головы», в русском прокате фильм шел под названием «Скованные одной цепью»


Джо Грин (Joe Green), Стихи из книги «Рин-Тин-Тин. Лай в темноте»

«НЕ СКЛОНИВШИЕ ГОЛОВЫ»
(«СКОВАННЫЕ ОДНОЙ ЦЕПЬЮ»)

Тони Кертис их не устроил.
Его настоящее имя?
Берни Шварц?!

Позвали меня. Как обычно.

Только – мне как-то не улыбалось играть
роль, в которой я буду прикован к другому –
как на поводке – на протяжении всей картины.

Билли я ничего не сказал.
Она сама все поняла.
С полувзгляда..

«Давай не будем, про любовь…
Пойдем погуляем, там дождь…»

Я уже был сыт по горло. Выбор типажей, все такое…
И мы пошли.

Это был 58-й год. Точно, 58-й.
Через год Билли не стало.
Помню, она говорила мне:

«Ты можешь выдти – на каблуках, в белом
платье, гардения в волосах, а в округе – на сотню миль
ни намека на плантации.. И все равно, к тебе относятся так, будто…»

Ну да, это шоу мое по телевизору
пользовалось успехом.
Что с того?

«Вестсайдская история» – что ж, это был шанс.
Почти что Шекспир, – переделка «Ромео…»
Я отказался.

Про Билли они ничего не знали.

Lady Day…

Ни одна живая душа не знала.

Да и если бы знала…

Сидни Пуатье – во время той встречи
он вел себя по-джентльменски, но…
Я чувствовал – ему не потянуть

А я так устал все вывозить на себе,
за всех отдуваться ….

Помню, я предложил: возьмите Ричарда Бертона –
Подгримируйте… Они не согласились.

Сэр Лоуренс Оливье… Он был бы неплох,
Но, сказать вам по-правде, его шепелявость,
Когда ты часами прикован к нему этой цепью…

Знаете что?

Либо Шекспир, либо – идите вы….
Примерно так я тогда думал.

И я сказал Билли: «Я люблю тебя».

А она в ответ:

«Давай не будем про любовь…
Пойдем погуляем, там дождь…»

Billie Holiday, Louis Armstrong, Louis Armstrong Band - The Blues Are Brewin





Robert Mitchum

1953 ГОД

1953… Не лучший год для меня.
Сплошные обломы. Черт его разберет, почему.
Вроде, была работа. Боб Митчам и я -
Мы, наконец, стали друзьями, после всех
этих трений. Как-то говорю ему: «Хочешь
Пробиться? Тогда – выбрось из головы
всю эту чушь, про природный артистизм, и т.д.»
Отодвинул стакан в сторону – разговор-то всерьез.
«Актерство, – говорю, – ремесло. Не смотри на меня так.
Ты знаешь, я прав. Шекспира не сыграть,
Покуда ты…» Он глянул – хмуро так, из-подлобья.
«Слушай, Ринти… У тебя-то есть Билли»
(Я ему про нас рассказывал). «А у меня?».
Закурил опять свой «Честерфильд».
Глянул сквозь дым.
«Тощища одна».

Тощища…
А то я не знаю.
Все время одно и то же…

Он ухмыльнулся. «Как тебе удалось
Отмочить эту штуку с МакКарти?»
Я подвинул назад его пойло.
«Заявил ему, будто я коммуняка – делов-то.
Я ведь – Символ Америки, Боб. Ну старик – брык, и кранты.
Прощайте, сентатор…»

Боб расхохотался, но не поверил.
Правда, виду не показал: он ведь был душой общества.
С циниками так часто бывает.
С Ритой Хейворт он вел себя, как джентельмен,
Поехал в Мексику, когда она спятила… А так –
Ублюдок ублюдком…
И глаза – пустые-пустые…

Ну и тоскливо мне стало...
Как сейчас помню: Нью-Йорк, 13 сентября 1953.
Какой-то концерт, в подвале, как всегда.
Боб еще до начала свалил с этой своей блондинкой.
А я вышел на сцену, только игралось хреново..
Это было как раз в тот вечер, когда Джимми и Томми Дорси
Решли, что опять будут выступать вместе.
Ну, они и продолжали, а я отставил гитару и так и сидел на сцене.

Мне ведь они этого не простили…

Потом – поезд «А», в Гарлем.
Взял «Де Сото» Билли – и к черту.

Трасса, час за часом
Где-то посреди Пенсильвании
Остановился. Не знаю, даже, зачем.
Вышел из машины. Смотрю, с неба сорвалась звезда.
Не успел загадать. Не успел.

Потом какой-то городишко. У местной
Больницы спросил пацаненка, где это я.
«А у нас только что родилась девочка» – отвечает.

Ну, я развернулся и поехал обратно, в свою жизнь.


Ava Gardner & Robert MItchum, My forbidden past, 1951

TOMMY & JIMMY DORSEY ORCHESTRA BIG BAND ERA





Truman Capote on the back of Other Voices, Other Rooms book, 1947. Photo Harold Halma

ЗАВТРАК У ТИФФАНИ

Ну, и Капоте за столиком. Пьян с утра…
Но я запомнил свет через витрину…
Кем был в те времена Капоте?! – Журналюга.
Канзас, убийства: Ринти, это вещь! Я напишу, как есть.
Все, до конца. Они узнают, как надо
писать… И поверх чашки чая
Взгляд: а его слышат?
Я не лушал: свет, тень, свет. Утро.
– Глянь-ка… Интервью брать будешь?
– …всю семью. Всех пристрелили…
Посмотри – вот, фотографии…
– Уволь меня от этих зрелищ, – сказал я.
И ушел.

***********************
Разговор про индейцев. А потом
Тормознув у обочины вышли.
Ты увидела сойку
Летящую там, в полутьме

Города на костях неповинных
Младенцев! Ну зачем надо было
Переть через прерии эти ходики
с боем?! Разве здесь счет идет на часы?!

И – нырок во тьму, тьма, и восход луны.
Мы стояли, объятые холодом. Ветер в ночи
Рой за роем гнал привиденья,
они плыли сквозь нас, легче легкого.

Вот они, наши тела…
Луна лун на небосклоне.
Ночь напролет…

******************************
Что там по радио, что там по радио?
Чем ты заслушалась, чем, дорогая?
******************************

То Рождество на Пятой авеню.
Пес-призрак. Пес-призрак.
Сколько раз я проносился мимо них?
Если б я мог, я бы всех их спас.

И тут я вспомнил, что оставил чек Капоте:

Что ж, повезло… Пожалуй, я был счастлив.

Деревце в Рокфеллер-центре: зимой зелень листвы.
Чья-то шутка за спиной.
Голод – после пьяной ночи.
Сэндвич, острый соус.
Мальчишка-официант богоподобен.
Его жена умерла буквально на днях.
Все мы чужие здесь друг другу.


Truman Capote, with his bulldog, sits on a low wall in front of the small harbor of Portofino, Italy, in the 1950s. Photo Getty Images


Four Aces - Stranger In Paradise



ЖИЗНЬ ДЖАЗИСТОВ/ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ

Прямиком в Ад.
Не оглядываясь.
В Техас я уже заглянул.

«Le Jazz Hot».
Они все там играли.
Что говорить…
Обалденный был клуб.

В те-то годы… они были тенями, призраками…

Помню, я еще выступал с «Four Aces»,
И Эрролл сказал: «Твой вечер, парень!» –
Спокойно так, с полуулыбкой.
Я понял, про что он.
Эта его линейка – как в «Серебряниках Иуды» –
Он накручивал ее дальше и дальше.
Пропуская тот самый аккорд.

Он ведь знал, что я не тяну,
Знал… Хотя мы тянулись. Что есть мочи…
Всего-то пара лет… Что с ним стало?
Мертв.
Тщета, все тщета.
«Love in vain».
Все – к чертям.
Только

Только не это…
Не до конца… Не в пропуске дело...
Ноты глохнут…
Остается лишь дождь, что на улице

«Le Jazz Hot».
Они все там играли.
Помнишь…
Обалденный был клуб.

Robert Johnson - Love In Vain Blues (Takes 1&2) (1937)



Erroll Garner - I get a kick out of you




По ссылке можно прочесть комментарий переводчика и посмотреть составленную им отличную подборку видео-роликов и фотографий по теме. Стихотворение «Любовь к динозаврам» не входит в книгу «Рин-Тин-Тин. Лай в темноте», Джо Грин опубликовал его под собственным именем.


Billie Holiday and Mister. New York, NY. Circa 1947.
Tags: Bande à part, behind the scenes, du hast den farbfilm vergessen, du plaisir à lire, etwas schönes, it hath in it some pith, lichtspielhaus, o halloo - schlag!, photographie, snails and puppy-dogs' tails, truman capote, william shakespeare
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments